10 марта 2020 года в Москве (ЦВК «Экспофорум, Краснопресненская набережная, д. 14), в...


Шесть мифов о раздельном сборе мусора

 

Сортировать мусор бессмысленно. Органика и неперерабатываемые отходы все равно попадают на свалку. И часть перерабатываемых отходов — тоже, потому что заводов для их переработки не хватает
По словам независимого экотренера Кристины Афанасьевой, в 2019 году благодаря сортировке мусора в Московской области на свалки не попало более 1 млн тонн отходов. Они вернулись во вторичный оборот, и из них произвели новые продукты. «Это около 10% от общего объема, который «генерят» жители области», — поясняет Афанасьева. К тому же, по ее словам, в Подмосковье сейчас строят и запускают комплексы сортировки, в которых помимо металла, пластика, стекла и бумаги перерабатывают еще и органику.
«Наша компания отправляет на переработку 20% от общего объема отходов — это 140 тыс. тонн в год, которые не попадают на полигон», — говорит Оксана Бачина, пресс-секретарь «ЭкоЛайна» — одного из операторов по обращению с отходами в Московском регионе. При этом из отходов, которые оказались в «смешанных» баках, компании удается добыть максимум 8% полезных компонентов. Остальное оказывается непригодным для переработки из-за остатков еды. Поток мусора, рассортированного жителями, продуктивнее в пять раз. «И это при том, что наполнение баков со вторсырьем пока совсем не идеальное», — отмечает Бачина.
К тому же большая часть заводов по переработке вторсырья недозагружена. «Заводы по переработке шин загружены на 30%, по переработке стекла — не более чем на 10–15%, до предприятий по переработке макулатуры ежегодно не доезжает около 500 тыс. тонн сырья», — говорит Светлана Морозова, экоспикер экологического движения «Раздельный сбор», экотренер. Так что заводов для переработки хватит на всех.
Аналогичную статистику озвучивают и в управляющей компании «Региональный оператор» (входит в «РТ-Инвест», компанию Ростеха), которая также работает на территории Подмосковья. На их комплексах сортировки отходов есть также цеха по переработке органики.
Даже если ты отсортировал бумагу и стекло, надо еще найти место, куда их можно сдать. А уж сдать батарейки или просроченные лекарства почти невозможно!
Как объясняет Кристина Афанасьева, у нас сейчас действует дуальная система сбора отходов. То есть в наших дворах стоят два бака: один — для вторсырья, другой — для смешанного мусора. «Пластик, бумагу, стекло, металл и тетрапак каждый житель может складывать в один пакет и сдавать в контейнер для вторсырья на привычной площадке рядом с домом», — добавляет Оксана Бачина. Впоследствии их отделят друг от друга уже на заводе. То есть вам не нужно искать место, где их примут, важно только отделить их от органических отходов.
Если вы живете в Москве и хотите сдать ненужную одежду или бытовую технику либо просто готовы сами вывезти стекло или бумагу, для вас есть карта Greenpeace — здесь указаны пункты приема всех видов отходов. «Сложнее, конечно, жителям небольших поселений, — говорит Александра Орлова, экоактивист, член правления Фонда поддержки социальных проектов «Дом добрых дел», организатор раздельного сбора отходов в Пушкинском городском округе. — Но я знаю, что сейчас жители деревень, работающие в городе, где есть контейнеры для чистого мусора, берут его с собой по пути на работу».
Сложнее всего с медицинскими отходами: как говорит Кристина Афанасьева, чтобы их сдать, надо заплатить от 60 до 200 рублей за килограмм. Но даже если вам негде (или очень лень) это сделать, можно выкинуть лекарства с минимальным вредом для окружающей среды. «Таблетки измельчить в порошок, положить в непрозрачный пакет с несъедобными отходами, все перемешать и завязать пакет», — советует Афанасьева. Так вы защитите животных и людей, которые могут найти пакет и заинтересоваться его содержимым.
Для сортировки тоже приходится тратить природные ресурсы. Вторсырье надо помыть (это затраты воды и электроэнергии), за ним приезжает дополнительная машина (выхлопные газы), а еще есть сортировочные пункты и перерабатывающие заводы… Какой смысл?
«На добычу и производство новой продукции уходит на порядок больше ресурсов, чем на переработку вторичного сырья», — говорит Александра Орлова.
Екатерина Шувалова, кандидат химических наук, специалист по проблемам химической безопасности, помощник заместителя генерального директора по научному развитию «РТ-Инвест», объясняет это на примерах:
Чтобы получить 1 кг алюминия из отходов, нужно на 97% меньше энергии, чем чтобы получить столько же первичного алюминия из боксита.
Для переработки пластиковых бутылок нужно 49% энергии, затрачиваемой на производство пластмассы из нефти.
Каждая тонна переработанных стеклянных отходов позволяет сэкономить до 1,2 т первичного природного сырья.
Макулатурное сырье обходится в 2–4 раза дешевле, чем первичные целлюлозные волокна, поэтому сдача ненужной бумаги спасает не только деревья, но и деньги. К тому же на производстве, использующем макулатурное сырье, тратится меньше воды, тепла, электроэнергии и используемых реагентов.
Мусоросжигательные заводы — хуже свалок. Согласно исследованию ВШЭ, при сжигании остается до 70% первоначальных отходов. Они опасны для здоровья, и их тоже надо куда-то девать
По словам Екатерины Шуваловой, строить мусоросжигательные заводы в их старом формате категорически нельзя. «Сегодня создаются предприятия по термической переработке в энергию. Это мировой тренд, которому следуют все развитые страны, — объясняет она. — В России такие предприятия только строятся». И это не значит, что сжигать будут все подряд: такие заводы станут лишь финальным звеном (после раздельного сбора, сортировки и переработки).
Шувалова также заверяет, что остаточные отходы могут составлять до 21% от общего количества поступлений, но никак не 70%. А если поступившие отходы были хорошо отсортированы (то есть нет несгораемых фракций — металлы, стекло, песок и т.д.), то этот процент может снизиться до трех — десяти.
Шувалова предполагает, что в перспективе даже то, что остается после сжигания отходов, удастся обезвреживать и пускать во вторичный оборот. Насколько безвредны такие предприятия? «В Европе их создают на удалении 300–500 метров от жилой застройки, — говорит Шувалова. — Потому что их экологическая безопасность научно доказана».
Переработка — это бизнес за наш счет.  Компании зарабатывают на этом деньги, а мы должны заморачиваться с разными контейнерами дома, мыть и бесплатно сдавать вторсырье, искать, куда его сдать, да еще и платить за вывоз. При том что тарифы постоянно растут…  
Эксперты в один голос утверждают: переработка мусора — это не высокодоходный бизнес. «Самое простое и прибыльное в мусорном деле — просто перевезти отходы из точки А в точку Б и получить на этом прибыть», — говорит Кристина Афанасьева.
Именно так было в России долгие годы, и иная система пока только создается. «Сегодня в тарифе, по крайне мере Московской области, заложены средства на строительство той самой инфраструктуры, которая позволит возвращать во вторичный оборот практически половину всех производимых нами отходов», — объясняет Афанасьева.
Что касается финансовой выгоды, то в некоторых магазинах при сдаче вторсырья можно получить скидку на товар или баллы. «С 2020 года в Московской области житель индивидуального жилищного строительства, прикрепленный к площадке с раздельным сбором отходов, получает скидку 20%», — добавляет Афанасьева.
В Казани Ростех и «РТ-Инвест» тестируют систему сбора пластиковой и алюминиевой тары через фандоматы в обмен на баллы. За первый месяц работы 20 таких фандоматов удалось собрать почти две тонны сырья, которое уже получило вторую жизнь.
Светлана Морозова добавляет: местным переработчикам не обязательно закупать сырье у нас, это можно сделать и в Европе. «Представьте себе, что, пока мы в России плодим токсичные свалки, заводы в любом случае перерабатывают отходы, только других стран. Встает вопрос: а чем мы хуже?» — говорит она.  
В России толком ничего не перерабатывают. Я не видел(а) ни одной вещи, сделанной из вторсырья
Вероятно, вы просто не обращаете на это внимания. «Большая часть покрытий детских площадок и беговых дорожек в прошлом были покрышками, — говорит Светлана Морозова. — Вполне возможно, что синтепон в вашем пуховике или наполнитель в одеяле — это переработанные пластиковые бутылки. Так же как есть огромный выбор спортивной одежды из переработанного материала».
«Обычно, пользуясь предметом, мы даже не подозреваем о том, что он сделан из вторичного сырья», — добавляет Кристина Афанасьева. Но туалетная бумага, картон, строительные материалы и алюминиевые банки в «прошлой жизни» вполне могли быть чем-то другим. А всем известные картонные подложки под яйца — это последняя стадия переработки бумаги. «В России достаточно перерабатывающих предприятий, — заверяет Афанасьева. — Но все они испытывают нехватку сырья и даже закупают его в других странах». В наших силах сделать так, чтобы российские предприятия перерабатывали наш мусор, делая из вредного — полезное.
Сортировать мусор бессмысленно. Органика и неперерабатываемые отходы все равно попадают на свалку. И часть перерабатываемых отходов — тоже, потому что заводов для их переработки не хватает
По словам независимого экотренера Кристины Афанасьевой, в 2019 году благодаря сортировке мусора в Московской области на свалки не попало более 1 млн тонн отходов. Они вернулись во вторичный оборот, и из них произвели новые продукты. «Это около 10% от общего объема, который «генерят» жители области», — поясняет Афанасьева. К тому же, по ее словам, в Подмосковье сейчас строят и запускают комплексы сортировки, в которых помимо металла, пластика, стекла и бумаги перерабатывают еще и органику.
«Наша компания отправляет на переработку 20% от общего объема отходов — это 140 тыс. тонн в год, которые не попадают на полигон», — говорит Оксана Бачина, пресс-секретарь «ЭкоЛайна» — одного из операторов по обращению с отходами в Московском регионе. При этом из отходов, которые оказались в «смешанных» баках, компании удается добыть максимум 8% полезных компонентов. Остальное оказывается непригодным для переработки из-за остатков еды. Поток мусора, рассортированного жителями, продуктивнее в пять раз. «И это при том, что наполнение баков со вторсырьем пока совсем не идеальное», — отмечает Бачина.
К тому же большая часть заводов по переработке вторсырья недозагружена. «Заводы по переработке шин загружены на 30%, по переработке стекла — не более чем на 10–15%, до предприятий по переработке макулатуры ежегодно не доезжает около 500 тыс. тонн сырья», — говорит Светлана Морозова, экоспикер экологического движения «Раздельный сбор», экотренер. Так что заводов для переработки хватит на всех.
Аналогичную статистику озвучивают и в управляющей компании «Региональный оператор» (входит в «РТ-Инвест», компанию Ростеха), которая также работает на территории Подмосковья. На их комплексах сортировки отходов есть также цеха по переработке органики.
Даже если ты отсортировал бумагу и стекло, надо еще найти место, куда их можно сдать. А уж сдать батарейки или просроченные лекарства почти невозможно!
Как объясняет Кристина Афанасьева, у нас сейчас действует дуальная система сбора отходов. То есть в наших дворах стоят два бака: один — для вторсырья, другой — для смешанного мусора. «Пластик, бумагу, стекло, металл и тетрапак каждый житель может складывать в один пакет и сдавать в контейнер для вторсырья на привычной площадке рядом с домом», — добавляет Оксана Бачина. Впоследствии их отделят друг от друга уже на заводе. То есть вам не нужно искать место, где их примут, важно только отделить их от органических отходов.
Если вы живете в Москве и хотите сдать ненужную одежду или бытовую технику либо просто готовы сами вывезти стекло или бумагу, для вас есть карта Greenpeace — здесь указаны пункты приема всех видов отходов. «Сложнее, конечно, жителям небольших поселений, — говорит Александра Орлова, экоактивист, член правления Фонда поддержки социальных проектов «Дом добрых дел», организатор раздельного сбора отходов в Пушкинском городском округе. — Но я знаю, что сейчас жители деревень, работающие в городе, где есть контейнеры для чистого мусора, берут его с собой по пути на работу».
Сложнее всего с медицинскими отходами: как говорит Кристина Афанасьева, чтобы их сдать, надо заплатить от 60 до 200 рублей за килограмм. Но даже если вам негде (или очень лень) это сделать, можно выкинуть лекарства с минимальным вредом для окружающей среды. «Таблетки измельчить в порошок, положить в непрозрачный пакет с несъедобными отходами, все перемешать и завязать пакет», — советует Афанасьева. Так вы защитите животных и людей, которые могут найти пакет и заинтересоваться его содержимым.
Для сортировки тоже приходится тратить природные ресурсы. Вторсырье надо помыть (это затраты воды и электроэнергии), за ним приезжает дополнительная машина (выхлопные газы), а еще есть сортировочные пункты и перерабатывающие заводы… Какой смысл?
«На добычу и производство новой продукции уходит на порядок больше ресурсов, чем на переработку вторичного сырья», — говорит Александра Орлова.
Екатерина Шувалова, кандидат химических наук, специалист по проблемам химической безопасности, помощник заместителя генерального директора по научному развитию «РТ-Инвест», объясняет это на примерах:
Чтобы получить 1 кг алюминия из отходов, нужно на 97% меньше энергии, чем чтобы получить столько же первичного алюминия из боксита.
Для переработки пластиковых бутылок нужно 49% энергии, затрачиваемой на производство пластмассы из нефти.
Каждая тонна переработанных стеклянных отходов позволяет сэкономить до 1,2 т первичного природного сырья.
Макулатурное сырье обходится в 2–4 раза дешевле, чем первичные целлюлозные волокна, поэтому сдача ненужной бумаги спасает не только деревья, но и деньги. К тому же на производстве, использующем макулатурное сырье, тратится меньше воды, тепла, электроэнергии и используемых реагентов.
Мусоросжигательные заводы — хуже свалок. Согласно исследованию ВШЭ, при сжигании остается до 70% первоначальных отходов. Они опасны для здоровья, и их тоже надо куда-то девать
По словам Екатерины Шуваловой, строить мусоросжигательные заводы в их старом формате категорически нельзя. «Сегодня создаются предприятия по термической переработке в энергию. Это мировой тренд, которому следуют все развитые страны, — объясняет она. — В России такие предприятия только строятся». И это не значит, что сжигать будут все подряд: такие заводы станут лишь финальным звеном (после раздельного сбора, сортировки и переработки).
Шувалова также заверяет, что остаточные отходы могут составлять до 21% от общего количества поступлений, но никак не 70%. А если поступившие отходы были хорошо отсортированы (то есть нет несгораемых фракций — металлы, стекло, песок и т.д.), то этот процент может снизиться до трех — десяти.
Шувалова предполагает, что в перспективе даже то, что остается после сжигания отходов, удастся обезвреживать и пускать во вторичный оборот. Насколько безвредны такие предприятия? «В Европе их создают на удалении 300–500 метров от жилой застройки, — говорит Шувалова. — Потому что их экологическая безопасность научно доказана».
Переработка — это бизнес за наш счет.  Компании зарабатывают на этом деньги, а мы должны заморачиваться с разными контейнерами дома, мыть и бесплатно сдавать вторсырье, искать, куда его сдать, да еще и платить за вывоз. При том что тарифы постоянно растут…  
Эксперты в один голос утверждают: переработка мусора — это не высокодоходный бизнес. «Самое простое и прибыльное в мусорном деле — просто перевезти отходы из точки А в точку Б и получить на этом прибыть», — говорит Кристина Афанасьева.
Именно так было в России долгие годы, и иная система пока только создается. «Сегодня в тарифе, по крайне мере Московской области, заложены средства на строительство той самой инфраструктуры, которая позволит возвращать во вторичный оборот практически половину всех производимых нами отходов», — объясняет Афанасьева.
Что касается финансовой выгоды, то в некоторых магазинах при сдаче вторсырья можно получить скидку на товар или баллы. «С 2020 года в Московской области житель индивидуального жилищного строительства, прикрепленный к площадке с раздельным сбором отходов, получает скидку 20%», — добавляет Афанасьева.
В Казани Ростех и «РТ-Инвест» тестируют систему сбора пластиковой и алюминиевой тары через фандоматы в обмен на баллы. За первый месяц работы 20 таких фандоматов удалось собрать почти две тонны сырья, которое уже получило вторую жизнь.
Светлана Морозова добавляет: местным переработчикам не обязательно закупать сырье у нас, это можно сделать и в Европе. «Представьте себе, что, пока мы в России плодим токсичные свалки, заводы в любом случае перерабатывают отходы, только других стран. Встает вопрос: а чем мы хуже?» — говорит она.  
В России толком ничего не перерабатывают. Я не видел(а) ни одной вещи, сделанной из вторсырья
Вероятно, вы просто не обращаете на это внимания. «Большая часть покрытий детских площадок и беговых дорожек в прошлом были покрышками, — говорит Светлана Морозова. — Вполне возможно, что синтепон в вашем пуховике или наполнитель в одеяле — это переработанные пластиковые бутылки. Так же как есть огромный выбор спортивной одежды из переработанного материала».
«Обычно, пользуясь предметом, мы даже не подозреваем о том, что он сделан из вторичного сырья», — добавляет Кристина Афанасьева. Но туалетная бумага, картон, строительные материалы и алюминиевые банки в «прошлой жизни» вполне могли быть чем-то другим. А всем известные картонные подложки под яйца — это последняя стадия переработки бумаги. «В России достаточно перерабатывающих предприятий, — заверяет Афанасьева. — Но все они испытывают нехватку сырья и даже закупают его в других странах». В наших силах сделать так, чтобы российские предприятия перерабатывали наш мусор, делая из вредного — полезное.
http://ecoportal.su/news.php?id=104463

 


16.03.2020